Место: Козулька

  • 1
  • 1

Как добраться (свернуть) (развернуть)
Красноярский край. Козульский район. с. Козулька.

Современный поселок Козулька находится в 100 км западнее Красноярска по железной дороге и в 105 км по автодороге.

Деревня Старая Козулька находится а старом Сибирском тракте в 8 км. от райцентра Козулька и 2 км. от федеральной трассы Р-255.

Описание (развернуть)(свернуть)

Антон Павлович Чехов во время своего путешествия по Сибири на Сахалин в 1890 году писал: «На каждой станции мы, грязные, мокрые, сонные, замученные медленной ездой и тряской, валимся на диваны и возмущаемся: "Какая скверная, какая ужасная дорога!" А станционные писаря и старосты говорят нам:

- Это еще ничего, а вот погодите, что на Козульке будет!

Пугают Козулькой на каждой станции, начиная с Томска - писаря загадочно улыбаясь, а встречные проезжающие с злорадством: "Я, мол, проехал, так теперь ты поезжай!" И до того запугивают воображение, что таинственная Козулька начинает сниться в виде птицы с длинным клювом и зелеными глазами.

Козулькой называется расстояние в 22 версты между станциями Чернореченской и Козульской (это между городами Ачинском и Красноярском). За две, за три станции до страшного места начинают уж показываться предвестники. Один встречный говорит, что он четыре раза опрокинулся, другой жалуется, что у него ось сломалась, третий угрюмо молчит и на вопрос, хороша ли дорога, отвечает: "Очень хороша, чёрт бы ее взял!" На меня все смотрят с сожалением, как на покойника, потому что у меня собственный экипаж.»

В наши дни в эих местах проходит прекрасная автотрасса, которую я проехал на машине за десять минут, но в конце девятнадцатого века это было не так. Вот как Чехов описал поездку по самой Козульке: 

«Но вот деревня кончилась, и мы на страшной Козульке. Дорога тут в самом деле отвратительна, но я не нахожу, чтобы она была хуже, чем, например, около Мариинска или той же Чернореченской. Представьте вы себе широкую просеку, вдоль которой тянется насыпь в сажени четыре ширины, из глины и мусора, - это и есть тракт. Если глядеть на эту насыпь сбоку, то кажется, что из земли, как в открытой музыкальной шкатулке, выдается большой органный Вал. По обе стороны его - канавы. Вдоль вала тянутся колеи, глубиною в пол-аршина и более, эти перерезываются множеством поперечных, и, таким образом, весь вал представляет из себя ряд горных цепей, среди которых есть свои Казбеки и Эльборусы; вершины гор уже высохли и стучат по колесам, у подножий же еще хлюпает вода. Только разве очень искусный фокусник мог бы поставить на этой насыпи экипаж так, чтобы он стоял прямо, обыкновенно же экипаж всегда находится в положении, которое, пока вы не привыкли, каждую минуту заставляет вас кричать: "Ямщик, мы опрокидываемся!" То правые колеса погружаются в глубокую колею, а левые стоят на вершинах гор, то два колеса увязли в грязи, третье на вершине, а четвертое болтается в воздухе... Тысячи положений принимает коляска, вы же в это время хватаете себя то за голову, то за бока, кланяетесь во все стороны и прикусываете себе язык, а ваши чемоданы и ящики бунтуют и громоздятся друг на Друга и на вас самих. А посмотрите на ямщика: как этот акробат умудряется сидеть на козлах?

Если бы кто посмотрел на нас со стороны, то сказал бы, что мы не едем, а сходим с ума. Мы хотим держаться подальше от насыпи и едем по опушке, стараясь найти окольный путь; но и тут колеи, кочки, ребра и мостки. Проехав немного, ямщик останавливается; он думает минуту и, беспомощно крякнув, с таким выражением, как будто хочет сейчас совершить большую подлость, правит к тракту, прямо на канаву. Раздается треск: трах по передним колесам, трах по задним! - это мы через канаву едем. Потом взбираемся на насыпь, тоже с треском. С лошадей валит пар, вальки отрываются, шлеи и дуги ползут в сторону... - "Но, матушка! - кричит ямщик, хлеща изо всей силы кнутом. - Но, дружок! У, язви твою душу!" Протащив возок шагов десять, лошади останавливаются; теперь, как ни хлещи по ним, как ни обзывай, а уж не пойдут дальше. Нечего делать, опять правим на канаву и спускаемся с насыпи, опять ищем окольной дороги, потом опять раздумье и поворот к насыпи - и так без конца.»

А вот как описывал эти места за пять лет до этого Джорж Кеннан в своей книге "Сибирь и ссылка": «...Никогда в жизни не видел я такой отвратительной дороги. Ухабы, ровчаки, целые пропасти, вбитые тысячами прошедших здесь обозов, ужасные мостики, и ещё более учасные попытки исправления дороги при помощи набросанных куч хвороста, делали путешествие мучительным до невозможности. Американский почтовый дилижанс в полчаса обратился бы здесь в кучу щеп, а мы, непривычные американцы, после бесконечных толчков, тряски, дождей, ночных холодов, бессоницы и голода ...приведены были в такое жалкое и насчастное положение, что не чувствовали , так сказать, в себе живого места...»

Дж. Кеннан завершает описание эпизода информацией, которую они получили, уже проехав это место:  «...Для нас было большим удовольствием узнать, что новый генерал-губернатор Восточной Сибири, граф Игнатьев, проезжавший несколько дней тому назад по этой дороге, был приведен в такое отчаяние её состоянием, что приказал посадить в тюрьму впредь до выяснения дела подрядчика, на обязанности которого было держать её в порядке...» Как видим, ко времени проезда Чехова практически ничего не изменилось.

 В настоящее время на этом участке построена прекрасная современная магистраль. В 2014 году в память о путешествии Чехова на знаменитой Козульке поставлен памятный знак.

     

Видеогалерея

Фотогалерея